Глава 1- Стоны ветхих труб.

это было первое утро Сентября. Я шел со своим приятелем по мостовой, все еще мокрой от вчерашнего дождя.

 Мы оба молчали, так как знали друг - друга уже много лет и предпочитали скромно наслаждаться привычной компанией.

К стати , позвольте представиться: мое имя - Винстон Лайтс. Тот джентльмен, с которым я имею честь совершать сию Воскресную прогулку - никто иной как Джейкоб Дениэлс. Возможно, наши фамилии вы слышите не впервые, если вы имели проблемы с законом, либо вам досаждали те, кто его нарушает. Но должен я добавить, что никакого отношения к тупицам из Скотланд-Ярда мы не имели и не имеем, и покуда мы не лишились, с моим приятелем, остроты ума и творческого вдохновения - иметь не будем.

Мы - ни лучшие и не последние, но увы уже не молодые, Лондонские сыщики.

И вот, внезапно, на повороте к Бутирски Стрит, мой приятель остановил меня.

-Винстон, начал Джейк, мы проходим мимо этого места практически каждое воскресное утро и хоть шагаем мы медленным темпом, мы не замечаем, к сожалению, многого.                                                      

Я понял приятеля мгновенно и оглянулся. На углу, как и в любое воскресенье, стоял блестящий кэб Карла. Велосипед юного разносчика почты, был крепко привязан к фонарному столбу. Служанка пожилой миссис Брайт, напевала, как всегда, свою любимую Ирландскую мелодию,  развешивая белье своих господ, и в воздухе застыл согревающий и домашний запах воскресного пудинга.

-Дорогой Джейкоб, я не замечаю ничего достойного внимания, кроме, пожалуй, кальсон в огурцах, которые, верно, принадлежат господину Брайт, сострил я.

-Посмотрите в низ, сэр, ответил Дениэлс.

Я устремил свой взгляд вниз и сразу огорчился - на моих любимых лакированных туфлях были следы свежей глины. Я заметил сырую землю на мостовой. Земля валялась кусками и у калитки Брайтов.

-Винстон, что вы думаете, Сэр?                                                            

-стоит подойти поближе и осмотреть объект с предельным вниманием, ответил я и взяв товарища за локоть, подвел его прямо к саду Брайтов.

-Я прослежу, сказал Джейкоб, подтянулся и стал медленно вертеть головой, насвистывая "Год Сейв Зе Квин".

 Я достал из кармана сперва лупу и посмотрел на ажурные железные узоры калитки. Они тоже были испачканы. Я вернул лупу на место и достал бинокль. Желтоватые пионы во дворе у Брайтов стояли бравыми солдатами в строю, а один, самый ярко-желтый, возвышался над ними словно флаг британского флота. У его стеблей, как гордо выставленные на показ боевые трофеи, лежал детский совок, одна перчатка и все это конечно же, на небольшой глиняной насыпке, первоисточнике пятен на мостовой и  моей обуви.

-Так о чем же нам это говорит, исходя из того что у Брайтов нет ни детей не внуков? спросил меня мой догадливый  коллега.

-Об одном из двух - либо они плохие садовники и эта  безвкусная цветочная композиция с высоко торчащим пионом - предел садоводческой фантазии дорогой нашей Вивиен Брайт, и в этой версии нет ни единой доли правды, либо здесь вчера было совершенно преступление.

Джейк усмехнулся и достал из кармана письмо, полученное нами вчера от юной леди, обратившейся к нам за помощью;

"Дорогие рыцари бинокля и лупы" (она была актрисой, по -этому слог ее был немного театрален), " Я гостила у добрейших мистера и миссис Брайт. Они оказали теплый прием своей бедной племяннице, но иначе они бы не могли ".

"Все шло как обычно, но примерно в полночь я почувствовала приступ проклятой своей мигрени, которая не покинула меня даже в этом уютнейшем уголке. Я спустилась в погреб, ибо лекарь из моей родной провинции всегда твердил, что при несносных страданиях есть лишь одно целительное средство. Я в первые, правда, решила воспользоваться этими сомнительными рекомендациями, но как только рука моя оказалась с рюмкой возле бочонка... Господа, Боже - звериный рев или детский плачь - я не знаю, но страшный стон раздался с низу, из под земли, как крики из самой инферны, которые добрались до ушей моих.

 Рюмка упала из ослабевших от ужаса рук, и я бросилась бежать обратно. Будто услышав звон разбитого хрусталя, дикие стоны притихли, но лишь руки мои уж лежали на дверной ручке - как они послышались вновь, но тише, будто демоны не хотели быть услышанными. Ох, эти стоны... они леденили сердце и воспаляли сознание. Они напоминали мне безусловно крики боли.

Не помня себя от страха я кинулась в спальню дядюшки и тетушки. Они отличались завидным сном, по -этому мне пришлось теребить их достаточно долго и в душу мою стали прокрадываться сомнения- а живы ли они?

Слава Богу, дядя забормотал чего-то о пожаре, а тетушка уселась на постель. -Что случилось, дорогая Мари? деточка, ты будто сама не своя! молвила тетушка Вивиен. Переведя дыхание я изложила кратко все то что описала вам достаточно подробно, как смею надеяться.

 

 

-"Милая, убеждали они меня, ведь это самое тихое место в Лондоне! видала ли ты за хоть и короткую свою жизнь хотя бы одну заметку о нашем районе в утренней газете? с детства гостила ты у нас, да видела ли ты здесь полицейского хоть раз?... Ты стала чересчур впечатлительной, с этим своим ремеслом..." Но милый мой родственник не мог смотреть в мои столь тревожные глаза.

-Лишь для того, чтобы тебе сегодня хорошо спалось, я осмотрю весь дом и ты сама убедишься, что все в порядке. на мгновение тень омрачила лицо доброго моего старика, но тут же растворилась, будто ее и не было.

Осмотрев весь дом, дядюшка выдвинул предположение что озадачили меня стоны ветхих труб, к которым они уж давно привыкли и по этому не замечают, и слух их старческий не позволяет слышать шумы старого дома с былой остротой, но, следует заметить, что в ту ночь звуки больше не повторялись.

Через миг, дядюшка с тетушкой уже крепко спали, а я до утра не могла сомкнуть глаз.

Уважаемые следователи! возможно, когда вы будете читать это письмо моя жизнь наладиться и я найму небольшую комнату в аптауне, но сердце мое не спокойно за столь благосклонных ко мне людей. Вы- моя единственная надежда. Скорее всего, я буду проживать по указанному в низу адресу.

                                                                                 Бесконечно благодарю ,Мария Бейлиз.          

Дениэлс аккуратно сложил письмо и вернул его в карман.

-Тексттилщик авеню, дом 13, молвил Джейк. Пожалуй, одно из самых кровавых районов Лондона. Мы занимались там двойным убийством, кажется, позапрошлой весной.

-Да, Джейкоб. А нашей леди нет и двадцати пяти... Кстати, а у нее весьма нестандартные методы борьбы с мигренью, согласитесь, сказал я.

-Винстон, я вовсе не страдаю от головных болей, но я был бы не прочь выпить с вами по рюмочке скотча, в нашем кабинете.

 

Он слегка нахмурился  но сквозь миг, его выражение лица стало выглядеть будто муза спустилась к нему с небес.

Мы начали вновь шагать. Осенний ветер дунул прохладой мне в лицо и внезапно, я ощутил так надолго покинувшее меня желание работать. Я взглянул в глаза друга. Они смотрели будто во внутрь, ведь Джейк, будучи блестящим аналитиком, уже наверняка придумал пару версий и план расследования.

Мелкие делишки, канцелярского масштаба, которые так и моросили на нас как мелкий но отвратный Лондонский дождь, наскучили до невозможного. То кража велосипеда у старшего сына Карла соседскими мальчишками, то похищение драгоценной броши миссис Браун, с последующим ее нахождением в фамильной шкатулке... Полгода назад, одна ни о чем не подозревающая гувернерша по имени Мадлен, была заподозрена в романе с дедушкой ребенка, за которым ухаживала, затем, в попытке отравить немолодого любовника своими французскими луковыми кишами, в целях, видимо, овладения его имуществом. Бедняжка, которая  видела пожилого господина Севедж всего дважды, которая и слова не могла молвить по Английскому, уволилась, как только поняла, в чем ее обвиняли и поговаривают, что она вовсе уехала из нашей прекрасной страны, так и не успев познать и полюбить Английский менталитет. Последней каплей, был черный пудель Спенсеров, за которым мы с Джейком носились по всему Лондону. Его кличкой была "Мефистофель". Да, конечно звучит таинственно, но ни кроет за собой, ровным счетом, ничего... А тут- боль, страдания, стоны, да и к тому же юная особа, которая наверняка была хорошенькой... в общем - все то, что интересовало меня с детства.

И вот, два джентльмена, позабывшие о солидности собственного возраста, уже мчались под полуденным солнцем в свой кабинет на Пикадили, на встречу к новым рискованным авантюрам.